Оксфорд и Кембридж. Непреходящая история  - Петер Загер

Между тем университет построил первое здание – Старые школы, ок. 1350–1475, с залами для лекций и собраний, библиотекой и административными помещениями. Вокруг этого академического ядра стали расселяться остальные колледжи: Клэр-колледж, Тринити-холл, Гонвилл-холл. Постепенно исчезали склады, верфи и набережные у реки Кем. К 1500 году в Кембридже было около дюжины колледжей, расположенных в большинстве своем между Хай-стрит и рекой: от Питерхаус-колледжа на юге, за городской стеной у ворот Трампингтон-гейт, до северной части, где впоследствии появились Тринити-колледж и Сент-Джонс-колледж. Проявилась определенная тенденция в развитии города: западную часть захватил университет, восточная же осталась преимущественно за town, а не gown.

С началом книгопечатания распространение получили идеи гуманистов. Никто не воплощал в себе эту европейскую тенденцию обновления духа античности ярче, чем Эразм Роттердамский. Он прибыл в Кембридж, обругал погоду, пресное пиво, дурных переписчиков – словом, осыпал жалобами всех и вся и остался здесь с перерывами почти на три года. С 1511 по 1514 год он квартировал в Куинс-колледже, читал там теологию и греческий, писал, переводил, публиковал труды, вел переписку, и все это с беспримерной энергией и стилистическим блеском. Присутствие Эразма в Кембридже означало для университета нечто большее, чем просто престиж. Изучение источников заняло место средневековой схоластики. С теологии главный акцент сместился на риторику, с обучения священников – на воспитание образованных государственных мужей. На долгое время с тех пор в английских университетах установилось доминирование классических языков и литературы. Интерес кембриджских гуманистов к греческому и древнееврейскому языкам способствовал критическим в плане текстологии изданиям Библии и трудов Отцов Церкви. Это была, так сказать, плодородная почва для Реформации.

Ключевую роль в этих процессах сыграл человек, пригласивший в Кембридж Эразма Роттердамского, его друг Джон Фишер. Ректор Куинс-колледжа, епископ Рочестерский, он тридцать лет занимал должность канцлера университета как ученый и деятель огромного влияния, но не в последнюю очередь – как крестный отец леди Маргарет Бофор, матери Генриха VII. Этот благочестивый дон посоветовал ей связать спасение своей души с Кембриджем, вместо того чтобы жертвовать свое состояние Вестминстерскому аббатству. И леди Маргарет согласилась: она основала профессуру теологии (1502), старейшую кафедру университета, затем Крайстс-колледж (1505), затем еще один колледж – Сент-Джонс (1511).

Завершение строительства часовни Кингз-колледжа Генрихом VII произошло также благодаря участию Джона Фишера. Громадные пожертвования, растущее число студентов, гуманистическая программа образования – все это вместе взятое превратило тогдашний Кембридж в один из университетов европейского ранга: впервые здесь был достигнут уровень Оксфорда. Будучи реформатором, Джон Фишер оставался ортодоксом. Он призвал в Кембридж Эразма Роттердамского и публично сжигал труды Лютера. В итоге он сам оказался на эшафоте. К числу его противников принадлежал и бывший член Джизус-колледжа Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский. Именно он сообщил королю Генриху VIII о том, что кембриджские теологи вполне готовы интерпретировать щекотливый в церковном плане вопрос разводов в его пользу. Под угрозой санкций университет подчинился королю, а канцлер нет. Как государственный изменник Джон Фишер был казнен в 1535 году, но канонизирован четыреста лет спустя.

В отличие от консервативного Оксфорда, у кембриджских донов учение Лютера нашло благожелательный прием. Они собирались в трактире «Белая лошадь» неподалеку от Кингз-колледжа и дискутировали о новых тезисах из Германии. Эту группу сочувствующих называли Маленькой Германией, и если бы историческое питейное заведение давным-давно не пошло на слом, мы наверняка читали бы сейчас на табличке у входа: «Здесь выпивали пионеры английского протестантизма». Хью Латимер, Томас Кранмер, Майлз Кавердейл, Мэттью Паркер, Уильям Тиндейл – эти друзья Маленькой Германии, переводчики Библии, епископы и архиепископы – внесли решающий вклад в распространение Реформации в Англии. Две книги сыграли в этом особую роль: Библия Тиндейла и литургия Кранмера – «Книга общих молитв».

Уильям Тиндейл, покинувший Оксфорд, спасаясь от преследований, продолжил свои занятия в Кембридже и встретился с Лютером в Виттенберге. Ему, окончившему свои дни на костре, принадлежит первый перевод на английский язык Нового Завета, изданный в Вормсе в 1525–1526 годах. Книга написана по-народному простым, будничным языком, что позволило распространить дух учения по всей стране. Не менее выдающейся стала книга, оказавшая еще более мощное воздействие на англичан – «Книга общих молитв», стандартный молитвослов, работа над которым была начата в 1549 году архиепископом Кранмером. Благодаря Акту о единообразии этот молитвенник стал обязательным в том же году, его читали в каждой церкви, в каждом доме – народная книга протестантской революции, наложившая отпечаток на словоупотребление, до сих пор остается символом английской культуры. Литургия Кранмера, Тиндейловский перевод Библии, творчество Шекспира и поныне утверждают триумф языка небольшой островной нации, и просто нельзя не упомянуть, что двенадцать из тринадцати соавторов, работавших над «Книгой общих молитв», были кембриджцами.

Однако в свете силовой политики Генриха VIII переоценивать тогдашнее влияние обоих университетов было бы ошибкой. Как и в Оксфорде, в Кембридже были распущены монастыри. Но королевским советникам нужно было нечто большее: серебро колледжей, пожертвования и угодья. В 1545 году Генрих VIII подписал закон об упразднении всех крупных часовен, построенных на пожертвования, и всех колледжей.

Как удалось Оксбриджу избежать смертного приговора, точно неизвестно, но в целом поразительно. Очевидно, казначеи сумели представить свои колледжи как чисто амортизационные объекты, потому что при изучении их финансового баланса король не без иронии заметил, что во всем его королевстве «немного найдется людей, которые, имея столь мало земли и прибылей, пользуются подобным влиянием».

В дальнейшем король позволил колледжам благополучно умножать свой дефицит. Более того, пока он собирался упразднить все часовни, построенные на пожертвования, часовня Кингз-колледжа с его же благословения обретала грандиозный интерьер.

К парадоксам эпохи экстравагантных королей можно отнести и то обстоятельство, что Генрих VIII, лично никогда Кембриджем не интересовавшийся, подарил университету пять королевских кафедр. Во времена исторического перелома корона нуждалась в Оксфорде и Кембридже как в резервуаре надежных управленцев, юристов и священников, оказывающих академическую поддержку режиму. И наконец основание самим Генрихом VIII в 1546 году колледжа, соединившего два старых в один новый, превзошедший все предыдущие (Тринити-колледж), было вовсе не знаком королевской либеральности. По сей день он остается единственным в Кембридже колледжем, где ректор не избирается из числа членов, а назначается короной по предложению премьер-министра.

В 1553 году на английский трон вступила дочь Генриха, Мария Тюдор, католичка по вероисповеданию. В Англии появились комиссии по выявлению еретиков, колледжи лишались ректоров. Три сторонника Реформации из Кембриджа – Кранмер, Латимер и Ридли – взошли на костер в Оксфорде. Многие протестанты сбежали на континент, кое-кто не смог обрести покой даже в могиле. Так, 6 февраля 1556 года тела протестантских теологов Мартина Буцера и Пола Фагиуса были эксгумированы, гробы прикованы к столбам и сожжены на рыночной площади Кембриджа как воплощения еретиков.